Пересказ: Гундяев как ученик Денисенко
Источник: https://diak-kuraev1.livejournal.com/350125.html
Данный текст представляет собой мемуары игумении Серафимы Шевчик, которая лично присутствовала при ключевых событиях жизни митрополита Киевского и Галицкого Филарета (в миру Михаила Денисенко) и украинской автокефальной церкви в конце советского периода. Свидетельница работала на различных должностях в резиденции Филарета и была очевидцем его личной жизни, деятельности и политических трансформаций.
Филарет и его "дружина": тайная семейная жизнь экзарха
Евгения Петровна Родионова - ключевая фигура в жизни Филарета, хотя официально представлялась как его сестра. Игумения Серафима вспоминает первое впечатление: женщина "бальзаковского возраста с крашеными волосами" внушала страх всем без исключения - даже больше, чем сам авторитарный экзарх. Сотрудники резиденции открыто говорили: "Она здесь главная!"
Евгения Петровна жила с Филаретом в его покоях, проводя там всё время. Свидетельница готовила еду для них обоих, выгуливала четырех его собак и участвовала в строительстве роскошной дачи Филарета в селе Плюты под Киевом. Дача официально регистрировалась как дом отдыха для духовенства экзархата, но никогда там ни одного священника не бывало - она служила исключительно личной резиденцией. На берегу реки постоянно высыпались самосвалы с белым песком для создания приватного пляжа.
На улице Уницкого Филарет содержал квартиру, где жил с Евгенией Петровной и их тремя детьми: Андреем, Верой и Любой. Сын часто устраивал скандалы в школе, включая инцидент с разливом ртути, после чего милиция привезла его в резиденцию. Филарет приказал закрыть его на третьем этаже, но подросток выломал двери и сбежал. Это было типично для детей советской элиты - "настоящих барчуков", которых родители не знали, как контролировать.
Дочь Вера внешне походила на Филарета - угловатая, замкнутая, резкая. Евгения Петровна жестоко избивала её, постоянно ругала, тогда как младшая, послушная Люба страдала реже. Сама Евгения была экцентричной, властолюбивой, холерического темперамента - она не терпела возражений и всегда добивалась своего.
Власть "владычицы" в резиденции экзарха
Евгения Петровна демонстрировала свою власть особенно ярко на больших праздниках, когда Филарет устраивал приемы для епископата и духовенства. В красивых шляпах (она никогда не носила платков) она становилась в дверях, и высокопоставленные иерархи вынуждены были целовать ей руку - невозможно было избежать этой процедуры, так как она стояла прямо на их пути. Во время торжественных служб в Владимирском соборе она занимала позицию у дверей, ведущих из подворья в алтарь, и все входящие по необходимости целовали её руку.
После открытия Киево-Печерской Лавры Евгения начала хозяйничать и там. Монахи жаловались, что она бегает по Лавре, проверяет порядок в келиях, застелены ли кровати. Один старец говорил со слезами: "Когда мы видим её в Лавре, говорим: опять Иродиада бесится!" Её боялись не только монахи - никто не испытывал к ней симпатии. Митрополита любили, но его "сестру" не воспринимали.
Однако открытость в отношениях пары поражала - при прислужниках они называли друг друга "Миша" и "Женя". На торжественных приемах Филарет поднимал за неё келих, говоря поучительным тоном, что он не одинок, имея рядом "родную сестру". Все присутствующие знали истину: это была его жена, а не сестра, но никто не осмеливался протестовать. Напротив, многие искали покровительства всесильной "владычицы" для продвижения по карьере.
Самой автору пришлось просить её помощь, когда старшая монахиня Варвара постоянно её очерняла перед Филаретом, угрожая изгнанием из монастыря. Евгения благосклонно выслушала её, и произошло "чудо" - Филарет не выгнал автора, и Варвара была вынуждена отступить.
История первой и единственной любви: Денисенко и Родионова
Мать Евгении Петровны рассказала прессе историю их знакомства. Михаил Денисенко был бедным студентом Одесской духовной семинарии, снимавшим угол у их семьи в Одессе. У него не было даже целого непорытого обуви. Молодая, яркая и экцентричная одесситка сначала отвергла его с презрением и выбрала другого поклонника. Но когда он стал владыкой и быстро пошел вверх по иерархии, Евгения вспомнила о нём и сделала всё, чтобы возобновить его чувства.
После этого пара была неразлучна. Филарет говорил открыто: "Для всех я монах, а для власти - женатый." Отношения не скрывались от государственного аппарата, который знал о них и молчал.
Филарет - претендент на Московский патриарший престол
Именно семейное положение Филарета помешало его избранию Московским патриархом. Слишком много людей знало о неофициальной семье экзарха всей Украины. Если в Киеве к этому привыкли, то в других епархиях это вызывало шок. Кроме того, экзарх был авторитарен в управлении, безжалостно карал за малейший непослух. Его власть в советской Украине была безмерна, но за пределами республики его никто не боялся. Епископам и священникам не хотелось подчиняться "владычице".
Когда в 1989 году умер патриарх Пимен, Филарет, став Патриаршим местоблюстителем, был полностью уверен в своей победе. Автор находилась в это время в Троице-Сергиевой Лавре, где услышала звон великого лаврского колокола, возвещающего о смерти патриарха. Филарет возглавлял похоронные богослужения, его лицо "излучало удовлетворение и уверенность". Но при избрании нового патриарха Алексия на Поместном соборе произошло неожиданное: Филарет проиграл довольно значительно. Когда все участники Собора выстроились в очередь приветствовать новоизбранного Предстоятеля, Филарет остался один со своим референтом. Именно тогда, в первые же минуты поражения, прозвучали его слова: "Это последние выборы Московского патриарха с участием Украины" - так сам референт рассказал об этом потом.
Путь Филарета к белому клобуку: установление украинского патриаршества
После возвращения в Киев бывший местоблюститель начал всё делать для установления патриаршества в Украине. Это была чрезвычайно сложная задача: в мировом православии патриаршее устройство никогда не предоставлялось вновь созданным автокефальным церквам. Филарет прекрасно знал все тонкости пути к автокефалии, но не хотел долго ждать, вести переговоры, добиваться поддержки паствы. Его паства в то время неоднозначно относилась к идее автокефалии - Западная Украина требовала решительных шагов, а Восток тормозил.
Но Филарет воспринимал паству как безмолвную и послушную челядь. Он ошибался - начались проявления непокорности. С архиереев, которые выступали против Филарета, полетели головы. Собор в ноябре 1991 года проходил с огромным принуждением. Игумения Маргарита из Покровского монастыря едва не потеряла своё настоятельство - она осмелилась выступить против Филарета, и он снял её с должности. (К слову, Евгения Петровна не выносила эту игумению, вероятно потому, что та никогда не целовала ей руку.)
Все насельницы Покровского монастыря поехали на Пушкинскую улицу (резиденцию) в поддержку. Был "плач на реках Вавилонских" в митрополии. Филарет был вынужден отменить свой приказ. Однако когда приехало несколько автобусов жителей Винницы, умолявших вернуть им любимого архипастыря митрополита Агафангела, Филарет был неумолим. Он чувствовал свою силу и безнаказанность, так как его поддерживал весь государственный аппарат.
Превращение Филарета в украинского патриота
Именно в те дни автор впервые услышала, как Филарет стал использовать украинские слова. Он взял хор сестер на освящение когда-то закрытой большевиками церкви в селе одного высокопоставленного чиновника. За обедом он пытался говорить с хозяином дома по-украински, но это получалось плохо - до того момента у него просто не было практики использования украинского языка. Никто из людей, приближённых к митрополии, не слышал ни одного украинского слова ни в быту Филарета, ни в его проповедях, ни в выступлениях в прессе.
Коренным образом изменились и его проповеди. Из них исчезло осуждение греко-католиков, автокефалистов и "буржуазных националистов". Изменилась и риторика государственных чиновников, наблюдавших за Церковью. Журнал "Человек и мир", курируемый Комитетом по делам религий при Кабинете министров СССР, неожиданно переключился с воинствующего атеизма на идеологический плюрализм.
В журнале работал Виктор Еленский, долгие годы бывший чиновником этого же Комитета. Подотчётный ему Комитет по делам религий был одним из управлений КГБ СССР. Все репрессивные и карательные действия против Церкви совершались сотрудниками этих структур. Интересно, что теперь Еленский возглавляет ДСАС Украины и считается патриотом.
Перестройка и гласность времён реформатора М. Горбачёва открыли ящик Пандоры - начали публиковаться архивы КГБ. Тогда стало известно, что Филарет тоже был коллегой Еленского по сотрудничеству с КГБ под псевдонимом "Антонов".
Автор однажды при уборке одного из корпусов резиденции наткнулась на странные брошюры и документы - чертежи различной военной техники НАТО: самолётов, танков, авианосцев, подводных лодок. Как такая секретная литература могла оказаться в почтовом ящике церковного деятеля? Очевидно, этот деятель имел "ещё одну профессию, ещё один светский чин - довольно высокий".
Радикальный переворот в сознании митрополита виден в журнале "Православный вестник". Проповеди и выступления Филарета теперь были наполнены словами о патриотизме и любви к Украине. Евгения Петровна в это время какой-то образом исчезла из людских глаз, её визиты в митрополию свелись к минимуму. Но это не увеличило популярность Киевского Владыки.
Конец эпохи: отставка и канонические обвинения
Перестройка, гласность, ветер перемен и публикации в прессе о семейной жизни Филарета подорвали его монополизм. На Архиерейском соборе РПЦ 1992 года Филарет был вынужден пообещать уйти в отставку и покинуть Киевскую кафедру. Его обвиняли в нарушении моральных и канонических норм, в наличии семьи и детей.
Филарет не стал отрицать этот факт, ответив, что предпочитает жить с женой, чем с келейником. Это объяснение, хотя и откровенное, не разрешило противоречия между принимаемым им сану монаха и реальной семейной жизнью, которую он вёл десятилетиями. История его взлёта и падения остаётся ярким свидетельством того, как личные амбиции, скрытая семейная жизнь и политические расчёты переплетались в истории украинской автокефальной церкви конца советского периода.